По-перше, не можна заворожено стояти і дивитися на величезну хвилю, як укопаний. Можливо, вам здасться ця рекомендація дивною: кому може прийти в голову стояти і дивитися? Але, як показує практика, багато хто саме так і робить. Чи то від жаху, чи то з цікавості.
По-друге, якщо цунамі вже дуже близько, просто бігти не до тому що хвиля рухається зі швидкістю 800 км на годину (швидкість літака), але чим ближче до берега, тим вона стає повільніше: швидкість знижується до 80 км на годину.
По-третє, якщо цунамі ще далеко, але про нього вже відомо, швидше за все, у вас є не більше 15-20 хвилин для того, щоб втекти. Тому замість того, щоб збирати свої речі, використовуйте час для втечі. Беріть тільки найнеобхідніше. Рятуйте не речі, а життя!
По-четверте, не варто бігти близько русел річок: саме русла річок при цунамі будуть розливатися в першу чергу.
Объяснение:Савва Морозов – известнейший русский предприниматель, имевший звание мануфактур-советника. Родившись в семье богатых промышленников-старообрядцев, будучи воспитан в строгости, он зачастую по отношению к себе бывал очень экономен. Биографы отмечают, что Савва Тимофеевич мог ходить в стоптанной обуви с заплатами, а из украшений в его кабинете был только бюст Ивана Грозного работы Антакольского.
В то же время по отношению к другим Савва Морозов мог быть очень щедрым. Так, его жена Зинаида Григорьевна, а несколько лет спустя любовница Мария Федоровна Андреева не знали ни в чем нужды, упивались роскошью и тратили капиталы Морозова на свои прихоти.
Благотворительная деятельность считалась правилом для купцов и промышленников XIX в. Дед Морозова, бывший крепостной, не умевший читать, а также его отец, грамотный, но не имевший высшего образования, при этом очень умный и деятельный человек, вкладывали довольно большие средства в книгоиздание и меценатство. Мать превзошла отца в благотворительности. Уже после смерти мужа и сына Мария Федоровна выделила деньги на строительство студенческого общежития, лабораторного корпуса для Императорского Технического училища. В память о сыне она построила больницу для душевнобольных (в последние месяцы жизни врачи говорили о тяжелом нервном расстройстве Саввы Морозова) и родильный дом. А в завещании Мария Федоровна выделила почти миллион на благотворительные нужды.
Савва Тимофеевич Морозов зарекомендовал себя как филантроп. Он, в отличие от родителя, с большой заботой относился к рабочим своей мануфактуры, а те платили ему доверием. Он отменил наказания и штрафы, введенные отцом, обеспечил качественное медицинское обслуживание, первый из промышленников ввел пособия для беременных женщин, работавших на фабрике.
Морозов жертвовал на строительство больниц, родильного приюта. Давал деньги на издание книг. Но в то же время не давал ни копейки на то, что считал лжеискусством.
Огромную поддержку в период формирования он оказал МХАТу. В общей сложности на нужды театра он издержал около полумиллиона рублей – огромные деньги. Существует версия, согласно которой, увидев спектакль нового театра «Царь Федор Иоаннович», Савва Тимофеевич был потрясен и решил в финансировании театра. При этом условия доступности театра обычным зрителям и, соответственно, дешевизны билетов, а также постановки общественно актуальных пьес должны были соблюдаться.
Станиславский и Немирович-Данченко – художественные руководители МХАТа – пытались обратиться за финансовой поддержкой в государственные органы и к частным предпринимателям, среди которых были виноторговец-миллионер, директор бумагопрядильной фабрики, владелец фирмы по изготовлению музыкальных инструментов и другие. Руководители театра везде получали или отказ, или минимальные суммы, на которые театр не смог бы существовать. Морозов фактически обеспечил театру финансовую независимость.
В 1898 году при активном содействии Саввы Тимофеевича было учреждено Товарищество для создания в Москве Общедоступного театра, в состав которого вошли видные деятели искусства, театралы и писатели, а также брат Морозова Сергей. Савва очень радовался, что в числе соучредителей Товарищества был А.П.Чехов.
Морозов выделял средства и принимал личное участие в строительстве нового здания театра на 1300 мест. По большому счету, меценат сделал для МХАТа не меньше, чем его руководители, и Станиславский и Немирович-Данченко были ему очень признательны за поддержку. Станиславский писал, обращаясь к Морозову: «…внесенный Вами труд мне представляется ПОДВИГОМ, а изящное здание, выросшее на развалинах притона, кажется сбывшимся наяву сном… Я радуюсь, что русский театр нашел своего Морозова подобно тому, как художество дождалось своего Третьякова…».
Тем не менее, за год до смерти в 1904 году, Савва Тимофеевич отошел от театральных дел, оставив свой взнос как член Товарищества. Возможная причина такого решения была связана со страстью Морозова к очень красивой, но не имевшей столь мощного таланта, как ведущая актриса театра О.Л. Книппер-Чехова, М.Ф.Андреевой, которая претендовала на ведущие роли. Как результат возникла ссора руководителей театра, в которой Станиславский отстаивал интересы Андреевой (и, соответственно, Морозова), театр разделился на два лагеря.
По-перше, не можна заворожено стояти і дивитися на величезну хвилю, як укопаний. Можливо, вам здасться ця рекомендація дивною: кому може прийти в голову стояти і дивитися? Але, як показує практика, багато хто саме так і робить. Чи то від жаху, чи то з цікавості.
По-друге, якщо цунамі вже дуже близько, просто бігти не до тому що хвиля рухається зі швидкістю 800 км на годину (швидкість літака), але чим ближче до берега, тим вона стає повільніше: швидкість знижується до 80 км на годину.
По-третє, якщо цунамі ще далеко, але про нього вже відомо, швидше за все, у вас є не більше 15-20 хвилин для того, щоб втекти. Тому замість того, щоб збирати свої речі, використовуйте час для втечі. Беріть тільки найнеобхідніше. Рятуйте не речі, а життя!
По-четверте, не варто бігти близько русел річок: саме русла річок при цунамі будуть розливатися в першу чергу.
Объяснение:
Объяснение:Савва Морозов – известнейший русский предприниматель, имевший звание мануфактур-советника. Родившись в семье богатых промышленников-старообрядцев, будучи воспитан в строгости, он зачастую по отношению к себе бывал очень экономен. Биографы отмечают, что Савва Тимофеевич мог ходить в стоптанной обуви с заплатами, а из украшений в его кабинете был только бюст Ивана Грозного работы Антакольского.
В то же время по отношению к другим Савва Морозов мог быть очень щедрым. Так, его жена Зинаида Григорьевна, а несколько лет спустя любовница Мария Федоровна Андреева не знали ни в чем нужды, упивались роскошью и тратили капиталы Морозова на свои прихоти.
Благотворительная деятельность считалась правилом для купцов и промышленников XIX в. Дед Морозова, бывший крепостной, не умевший читать, а также его отец, грамотный, но не имевший высшего образования, при этом очень умный и деятельный человек, вкладывали довольно большие средства в книгоиздание и меценатство. Мать превзошла отца в благотворительности. Уже после смерти мужа и сына Мария Федоровна выделила деньги на строительство студенческого общежития, лабораторного корпуса для Императорского Технического училища. В память о сыне она построила больницу для душевнобольных (в последние месяцы жизни врачи говорили о тяжелом нервном расстройстве Саввы Морозова) и родильный дом. А в завещании Мария Федоровна выделила почти миллион на благотворительные нужды.
Савва Тимофеевич Морозов зарекомендовал себя как филантроп. Он, в отличие от родителя, с большой заботой относился к рабочим своей мануфактуры, а те платили ему доверием. Он отменил наказания и штрафы, введенные отцом, обеспечил качественное медицинское обслуживание, первый из промышленников ввел пособия для беременных женщин, работавших на фабрике.
Морозов жертвовал на строительство больниц, родильного приюта. Давал деньги на издание книг. Но в то же время не давал ни копейки на то, что считал лжеискусством.
Огромную поддержку в период формирования он оказал МХАТу. В общей сложности на нужды театра он издержал около полумиллиона рублей – огромные деньги. Существует версия, согласно которой, увидев спектакль нового театра «Царь Федор Иоаннович», Савва Тимофеевич был потрясен и решил в финансировании театра. При этом условия доступности театра обычным зрителям и, соответственно, дешевизны билетов, а также постановки общественно актуальных пьес должны были соблюдаться.
Станиславский и Немирович-Данченко – художественные руководители МХАТа – пытались обратиться за финансовой поддержкой в государственные органы и к частным предпринимателям, среди которых были виноторговец-миллионер, директор бумагопрядильной фабрики, владелец фирмы по изготовлению музыкальных инструментов и другие. Руководители театра везде получали или отказ, или минимальные суммы, на которые театр не смог бы существовать. Морозов фактически обеспечил театру финансовую независимость.
В 1898 году при активном содействии Саввы Тимофеевича было учреждено Товарищество для создания в Москве Общедоступного театра, в состав которого вошли видные деятели искусства, театралы и писатели, а также брат Морозова Сергей. Савва очень радовался, что в числе соучредителей Товарищества был А.П.Чехов.
Морозов выделял средства и принимал личное участие в строительстве нового здания театра на 1300 мест. По большому счету, меценат сделал для МХАТа не меньше, чем его руководители, и Станиславский и Немирович-Данченко были ему очень признательны за поддержку. Станиславский писал, обращаясь к Морозову: «…внесенный Вами труд мне представляется ПОДВИГОМ, а изящное здание, выросшее на развалинах притона, кажется сбывшимся наяву сном… Я радуюсь, что русский театр нашел своего Морозова подобно тому, как художество дождалось своего Третьякова…».
Тем не менее, за год до смерти в 1904 году, Савва Тимофеевич отошел от театральных дел, оставив свой взнос как член Товарищества. Возможная причина такого решения была связана со страстью Морозова к очень красивой, но не имевшей столь мощного таланта, как ведущая актриса театра О.Л. Книппер-Чехова, М.Ф.Андреевой, которая претендовала на ведущие роли. Как результат возникла ссора руководителей театра, в которой Станиславский отстаивал интересы Андреевой (и, соответственно, Морозова), театр разделился на два лагеря.