Да, соглашусь
Несмотря на раздутый до невероятных размеров культ «короля-солнце», современники, не говоря уже о потомках, оценивали его личность и деяния весьма критически. И все-таки даже сегодня гостям французской столицы кажется, что Людовику XIV, как сказочному маркизу Карабасу, принадлежит здесь всё. При нем и благодаря ему возведены колоннада Лувра и Пале-Рояль, Дом инвалидов и грандиозный Версаль с его фонтанами, прудами и бесконечными идеально ровными аллеями. И вообще, какую сферу людской деятельности ни возьми, выяснится, что во Франции она расцвела и прогремела на всю Европу именно в правление Людовика XIV. Это и садово-парковый дизайн, и кулинария, и парикмахерское дело, и изготовление кружев, и выделка гобеленов.
В первую очередь мастера-искусники обслуживали двор и самого короля, неустанно строившего вокруг себя мир роскоши и пышных церемоний.
Женолюбием Людовик не уступал деду. За свою долгую жизнь он сменил два десятка фавориток, не считая легких увлечений.
«Большим стилем» для Людовика была и война. Франция при нем воевала чаще, чем при любом другом монархе, и он отлично понимал притягательность этой мужской забавы. После каждой победы французской армии, одержанной Конде или Тюренном, придворные сочинители од старались перещеголять друг друга в воспевании монарха.
Людовик никогда не произносил фразы, за которую его больше всего ругают: «Государство — это я». Зато он сказал прямо противоположное — сказал на смертном одре, когда лукавить не было уже ни сил, ни смысла: «Я ухожу, но государство будет жить вечно». Созданный им абсолютистский режим рухнул через семь десятилетий: потомки короля, как и вся Франция, не вынесли тяжести его наследия. Но для потомков — удивительное дело! — эта чугунная тяжесть обернулась легкостью марлезонских балетов, мушкетерских поединков и любовных приключений, с которыми в нашей памяти неразрывно связана эпоха четырнадцатого из Людовиков.
ОбъяснениеПричины феодальной раздробленности в Германии:
- внешние торговые связи расширялись сильнее и динамичнее
- городское население не было единым и не жаждило единства государства
- у феодалов мелкого и среднего звена не было достаточно власти и авторитета для поддержки центральной власти
- земли начали объединяться в разные союзы (княжества), как, например, это было в России, или в Италии, где начали появляться коммуны
- и отдельные князья стали сильнее самого короля, как в Италии, где семьи боролись за позицию гегемона
- князья начали захватывать славянские земли:
Несмотря на раздутый до невероятных размеров культ «короля-солнце», современники, не говоря уже о потомках, оценивали его личность и деяния весьма критически. И все-таки даже сегодня гостям французской столицы кажется, что Людовику XIV, как сказочному маркизу Карабасу, принадлежит здесь всё. При нем и благодаря ему возведены колоннада Лувра и Пале-Рояль, Дом инвалидов и грандиозный Версаль с его фонтанами, прудами и бесконечными идеально ровными аллеями. И вообще, какую сферу людской деятельности ни возьми, выяснится, что во Франции она расцвела и прогремела на всю Европу именно в правление Людовика XIV. Это и садово-парковый дизайн, и кулинария, и парикмахерское дело, и изготовление кружев, и выделка гобеленов.
В первую очередь мастера-искусники обслуживали двор и самого короля, неустанно строившего вокруг себя мир роскоши и пышных церемоний.
Женолюбием Людовик не уступал деду. За свою долгую жизнь он сменил два десятка фавориток, не считая легких увлечений.
«Большим стилем» для Людовика была и война. Франция при нем воевала чаще, чем при любом другом монархе, и он отлично понимал притягательность этой мужской забавы. После каждой победы французской армии, одержанной Конде или Тюренном, придворные сочинители од старались перещеголять друг друга в воспевании монарха.
Людовик никогда не произносил фразы, за которую его больше всего ругают: «Государство — это я». Зато он сказал прямо противоположное — сказал на смертном одре, когда лукавить не было уже ни сил, ни смысла: «Я ухожу, но государство будет жить вечно». Созданный им абсолютистский режим рухнул через семь десятилетий: потомки короля, как и вся Франция, не вынесли тяжести его наследия. Но для потомков — удивительное дело! — эта чугунная тяжесть обернулась легкостью марлезонских балетов, мушкетерских поединков и любовных приключений, с которыми в нашей памяти неразрывно связана эпоха четырнадцатого из Людовиков.