Царей и царств земных отрада Возлюбленная тишина, Блаженство сел, градов ограда, Коль ты полезна и красна! Вокруг тебя цветы пестреют И класы на полях желтеют; Сокровищ полны корабли Дерзают в море за тобою; Ты сыплешь щедрою рукою 10Свое богатство по земли.
Великое светило миру, Блистая с вечной высоты На бисер, злато и порфиру, На все земные красоты, Во все страны свой взор возводит, Но краше в свете не находит Елисаветы и тебя. Ты кроме той всего превыше; Душа ее зефира тише, 20И зрак прекраснее рая.
Когда на трон она вступила, Как вышний подал ей венец, Тебя в Россию возвратила, Войне поставила конец; Тебя прияв облобызала: Мне полно тех побед, сказала, Для коих крови льется ток. Я россов счастьем услаждаюсь, Я их спокойством не меняюсь 30На целый запад и восток.
Божественным устам приличен, Монархиня, сей кроткий глас: О коль достойно возвеличен Сей день и тот блаженный час, Когда от радостной премены
115
Петровы возвышали стены До звезд плескание и клик! Когда ты крест несла рукою И на престол взвела с собою 40Доброт твоих прекрасный лик!
Чтоб слову с оными сравняться, Достаток силы нашей мал; Но мы не можем удержаться От пения твоих похвал. Твои щедроты ободряют Наш дух и к бегу устремляют, Как в понт пловца ветр Чрез яры волны порывает; Он брег с весельем оставляет; 50Летит корма меж водных недр.
Молчите, пламенные звуки, И колебать престаньте свет; Здесь в мире расширять науки Изволила Елисавет. Вы, наглы вихри, не дерзайте Реветь, но кротко разглашайте Прекрасны наши времена. В безмолвии внимай, вселенна: Се хощет лира восхищенна 60Гласить велики имена.
Ужасный чудными делами Зиждитель мира искони Своими положил судьбами Себя прославить в наши дни; Послал в Россию Человека, Каков неслыхан был от века. Сквозь все препятства он вознес Главу, победами венчанну, Россию, грубостью попранну, 70С собой возвысил до небес.
В полях кровавых Марс страшился, Свой меч в Петровых зря руках, И с трепетом Нептун чудился, Взирая на российский флаг.
116
В стенах внезапно укрепленна И зданиями окруженна, Сомненная Нева рекла: «Или я ныне позабылась И с оного пути склонилась, 80Которым прежде я текла?»
Тогда божественны науки Чрез горы, реки и моря В Россию простирали руки, К сему монарху говоря: «Мы с крайним тщанием готовы Подать в российском роде новы Чистейшего ума плоды». Монарх к себе их призывает, Уже Россия ожидает 90Полезны видеть их труды.
Но ах, жестокая судьбина! Бессмертия достойный муж, Блаженства нашего причина, К
На заднем плане золотые деревца. Скорее всего, это берёзки. Часть листвы окрашена в бурые тона, а небо – сероватое, словно пронизанное нитками начинающегося мелкого дождя. Лишь багрянец с правой стороны полотна, да красные кустики, скучившиеся вдоль тропинки, напоминают о том, что пока ещё просвечивают сквозь тучи сонные лучи заката.
Судя по богатым листвой кронам деревьев, художник застал раннюю осень. Деревья словно замерли в ожидании холодов, однако этот пейзаж ещё пронизан остатками летнего тепла, бережно хранимыми осенним лесом. Лес словно подёрнут лёгкой дымкой, какую можно встретить в конце осеннего дня, когда воздух медленно остывает, уступая место влажной ночной прохладе.
Картину «Осень» нельзя однозначно отнести к импрессионизму. Впрочем, это справедливо и в отношении всего творчества Куинджи.
Царей и царств земных отрада
Возлюбленная тишина,
Блаженство сел, градов ограда,
Коль ты полезна и красна!
Вокруг тебя цветы пестреют
И класы на полях желтеют;
Сокровищ полны корабли
Дерзают в море за тобою;
Ты сыплешь щедрою рукою
10Свое богатство по земли.
Великое светило миру,
Блистая с вечной высоты
На бисер, злато и порфиру,
На все земные красоты,
Во все страны свой взор возводит,
Но краше в свете не находит
Елисаветы и тебя.
Ты кроме той всего превыше;
Душа ее зефира тише,
20И зрак прекраснее рая.
Когда на трон она вступила,
Как вышний подал ей венец,
Тебя в Россию возвратила,
Войне поставила конец;
Тебя прияв облобызала:
Мне полно тех побед, сказала,
Для коих крови льется ток.
Я россов счастьем услаждаюсь,
Я их спокойством не меняюсь
30На целый запад и восток.
Божественным устам приличен,
115Монархиня, сей кроткий глас:
О коль достойно возвеличен
Сей день и тот блаженный час,
Когда от радостной премены
Петровы возвышали стены
До звезд плескание и клик!
Когда ты крест несла рукою
И на престол взвела с собою
40Доброт твоих прекрасный лик!
Чтоб слову с оными сравняться,
Достаток силы нашей мал;
Но мы не можем удержаться
От пения твоих похвал.
Твои щедроты ободряют
Наш дух и к бегу устремляют,
Как в понт пловца ветр
Чрез яры волны порывает;
Он брег с весельем оставляет;
50Летит корма меж водных недр.
Молчите, пламенные звуки,
И колебать престаньте свет;
Здесь в мире расширять науки
Изволила Елисавет.
Вы, наглы вихри, не дерзайте
Реветь, но кротко разглашайте
Прекрасны наши времена.
В безмолвии внимай, вселенна:
Се хощет лира восхищенна
60Гласить велики имена.
Ужасный чудными делами
Зиждитель мира искони
Своими положил судьбами
Себя прославить в наши дни;
Послал в Россию Человека,
Каков неслыхан был от века.
Сквозь все препятства он вознес
Главу, победами венчанну,
Россию, грубостью попранну,
70С собой возвысил до небес.
В полях кровавых Марс страшился,
116Свой меч в Петровых зря руках,
И с трепетом Нептун чудился,
Взирая на российский флаг.
В стенах внезапно укрепленна
И зданиями окруженна,
Сомненная Нева рекла:
«Или я ныне позабылась
И с оного пути склонилась,
80Которым прежде я текла?»
Тогда божественны науки
Чрез горы, реки и моря
В Россию простирали руки,
К сему монарху говоря:
«Мы с крайним тщанием готовы
Подать в российском роде новы
Чистейшего ума плоды».
Монарх к себе их призывает,
Уже Россия ожидает
90Полезны видеть их труды.
Но ах, жестокая судьбина!
Бессмертия достойный муж,
Блаженства нашего причина,
К
На заднем плане золотые деревца. Скорее всего, это берёзки. Часть листвы окрашена в бурые тона, а небо – сероватое, словно пронизанное нитками начинающегося мелкого дождя. Лишь багрянец с правой стороны полотна, да красные кустики, скучившиеся вдоль тропинки, напоминают о том, что пока ещё просвечивают сквозь тучи сонные лучи заката.
Судя по богатым листвой кронам деревьев, художник застал раннюю осень. Деревья словно замерли в ожидании холодов, однако этот пейзаж ещё пронизан остатками летнего тепла, бережно хранимыми осенним лесом. Лес словно подёрнут лёгкой дымкой, какую можно встретить в конце осеннего дня, когда воздух медленно остывает, уступая место влажной ночной прохладе.
Картину «Осень» нельзя однозначно отнести к импрессионизму. Впрочем, это справедливо и в отношении всего творчества Куинджи.