Обратившись к приему фишбон попробуйте ответить на проблемный вопрос с какой целью автор обратился к жанру сказки и почему в произведении генералы тунеядцы не наказывать
*век живи, век учись* Я, рослая 8(5,6,7,9)-классница, направлялась домой из школы, погрузившись в учебник биологии. Шла по улице, ни на что не обращая внимания. Подхожу к дороге, собираюсь шагнуть на "зебру", и тут ко мне подбегает второклассник, и с криками "Тетя, стойте!" хватает за рукав. Я в ступоре, а мальчик отводит меня подальше от дороги, нашептывая слова: "Ну нельзя же так! И машина ведь задавить может!" Оказывается, я не заметила, как на светофоре зеленый свет сменился красным, и пошла прямо на встречу мчавшимся машинам . Вот что значит "Век живи, век учись", даже у тех, кто намного младше тебя можно взять пару уроков бдительности и внимательности!
Сквозь бескрайнюю снежную пустыню движутся три собачьи упряжки: Мэйсон, его жена индианка Руфь и его друг Мэйлмют Кид. Продукты у них на исходе. Голод терзает и людей, и собак. Впереди двести миль по непроложенному снежному пути. Еды хватит всего на шесть дней, а для собак и совсем ничего нет. Мэйсон утешает жену, рассказывает, как хорошо им будет, когда они вернутся домой. Но судьба распорядилась иначе. Огромное дерево, «склонившееся под бременем лет и тяжестью снега, сыграло свою последнюю роль в трагедии жизни» . Мэйсон услышал предостерегающий треск, но не успел отскочить в сторону – дерево придавило его. Мэйсон был страшно искалечен; ноги парализованы; повреждены внутренние органы. Никакой надежды. Умирая, он рассказывает Киду, что Руфь ждет ребенка, и требует застрелить его и идти дальше:
«Пойми, это моя жена, мой сын» . Напрасно Кид пытается уговорить его оттянуть час отъезда: «Только один день. Мы как-нибудь протянем с едой; а может быть, я подстрелю лося».
Он молил небо, чтобы оно послало ему лося, только одного лося, но, казалось, вся дичь покинула страну, и под вечер, выбившись из сил, он возвратился с пустыми руками и тяжелым сердцем... » Руфь безропотно выслушала последнюю волю мужа: женщина своего племени, она не привыкла прекословить мужчине. Когда Руфь, взмахнув бичом и понукая собак, двинулась в путь, Кид вернулся к умирающему другу и, нагнув верхушки двух сосенок до земли, соорудил нечто вроде тех хранилищ, какие устраивают охотники, чтобы уберечь свои припасы от росомах.
Прозрачная чистота и холод Белого Безмолвия под стальным небом безжалостны.
«Раздался короткий выстрел; Мэйсон взлетел ввысь, в свою воздушную гробницу, а Мэйлмют Кид, подхлестывая собак, во весь опор помчался прочь по снежной пустыне».
Я, рослая 8(5,6,7,9)-классница, направлялась домой из школы, погрузившись в учебник биологии. Шла по улице, ни на что не обращая внимания. Подхожу к дороге, собираюсь шагнуть на "зебру", и тут ко мне подбегает второклассник, и с криками "Тетя, стойте!" хватает за рукав. Я в ступоре, а мальчик отводит меня подальше от дороги, нашептывая слова: "Ну нельзя же так! И машина ведь задавить может!"
Оказывается, я не заметила, как на светофоре зеленый свет сменился красным, и пошла прямо на встречу мчавшимся машинам . Вот что значит "Век живи, век учись", даже у тех, кто намного младше тебя можно взять пару уроков бдительности и внимательности!
Сквозь бескрайнюю снежную пустыню движутся три собачьи упряжки: Мэйсон, его жена индианка Руфь и его друг Мэйлмют Кид. Продукты у них на исходе. Голод терзает и людей, и собак. Впереди двести миль по непроложенному снежному пути. Еды хватит всего на шесть дней, а для собак и совсем ничего нет. Мэйсон утешает жену, рассказывает, как хорошо им будет, когда они вернутся домой. Но судьба распорядилась иначе. Огромное дерево, «склонившееся под бременем лет и тяжестью снега, сыграло свою последнюю роль в трагедии жизни» . Мэйсон услышал предостерегающий треск, но не успел отскочить в сторону – дерево придавило его. Мэйсон был страшно искалечен; ноги парализованы; повреждены внутренние органы. Никакой надежды. Умирая, он рассказывает Киду, что Руфь ждет ребенка, и требует застрелить его и идти дальше:
«Пойми, это моя жена, мой сын» . Напрасно Кид пытается уговорить его оттянуть час отъезда: «Только один день. Мы как-нибудь протянем с едой; а может быть, я подстрелю лося».
Он молил небо, чтобы оно послало ему лося, только одного лося, но, казалось, вся дичь покинула страну, и под вечер, выбившись из сил, он возвратился с пустыми руками и тяжелым сердцем... » Руфь безропотно выслушала последнюю волю мужа: женщина своего племени, она не привыкла прекословить мужчине. Когда Руфь, взмахнув бичом и понукая собак, двинулась в путь, Кид вернулся к умирающему другу и, нагнув верхушки двух сосенок до земли, соорудил нечто вроде тех хранилищ, какие устраивают охотники, чтобы уберечь свои припасы от росомах.
Прозрачная чистота и холод Белого Безмолвия под стальным небом безжалостны.
«Раздался короткий выстрел; Мэйсон взлетел ввысь, в свою воздушную гробницу, а Мэйлмют Кид, подхлестывая собак, во весь опор помчался прочь по снежной пустыне».