Изобретение русского слова «паровоз» приписывается Н. И. Гречу, который в середине XIX века издавал газету «Северная пчела». До этого паровоз называли «самокатная паровая машина» (или просто «машина»), «паровая фура», «паровая телега», «пароходка» — у Черепановых и В. А. Жуковского, и даже «пароход». В 1836 году в связи с предстоящим открытием Царскосельской железной дороги в «Северной пчеле» № 223 от 30 сентября появилось следующее сообщение:
Немедленно по прибытии паровых машин, которые для отличия от водяных пароходов можно было бы назвать паровозами, последуют опыты употребления их…[1]
В первых отчётах строителя Царскосельской железной дороги Ф. А. Герстнера встречается: «паровая машина», «паровой экипаж», «паровая карета». С 1837 года Герстнер уже использует слово «паровоз». В отчётах Царскосельской железной дороги слово «паровоз» впервые появляется 8 февраля того же года[2].
пейзажные картины, выстроенные по излюбленной поэтом вертикали, определяются двумя естественными доминантами — небом и горами. образ далеких вершин связан с белым горним миром, который противостоит «удушливо-земному» существованию. подобная антитеза моделируется в стихотворении «снежные горы», первоначальная редакция которого включала и анализируемый текст. «дольный мир» предстает пассивным, «полусонным» и обессиленным, а «выси ледяные» полны жизни — таинственной, «огневой», недоступной человеческому разуму.
«утро в горах» 1829 г. обнаруживает традиционную образную структуру тютчевской природной зарисовки: вершины окружает яркая «лазурь небесная». последнюю характеризует необычное олицетворение, наделяющее деталь пейзажа свойством ощущать человеческие эмоции — смеяться. «светлая полоса» долины, пролегающей между гор, отражает великолепие голубого неба. в стихотворном тексте встречается лаконичная отсылка к прошлому: ночью прошла гроза, и поэтому утренняя панорама выглядит особенно ясной, чистой, выразительной.в поэтическом тексте фигурирует колористическая лексика с чистыми оттенками голубого и белого. она поддерживает восторженное романтическое настроение лирического «я», очарованного открывшейся панорамой. идеальное пространство «недоступных громад» становится прибежищем неземных существ — небесных ангелов. об этом говорит лирический субъект позднего стихотворения «хоть я и свил гнездо в долине…» показательно, что душа человеческая рвется ввысь, желая освободиться из «густого слоя» земной суеты.
Изобретение русского слова «паровоз» приписывается Н. И. Гречу, который в середине XIX века издавал газету «Северная пчела». До этого паровоз называли «самокатная паровая машина» (или просто «машина»), «паровая фура», «паровая телега», «пароходка» — у Черепановых и В. А. Жуковского, и даже «пароход». В 1836 году в связи с предстоящим открытием Царскосельской железной дороги в «Северной пчеле» № 223 от 30 сентября появилось следующее сообщение:
Немедленно по прибытии паровых машин, которые для отличия от водяных пароходов можно было бы назвать паровозами, последуют опыты употребления их…[1]
В первых отчётах строителя Царскосельской железной дороги Ф. А. Герстнера встречается: «паровая машина», «паровой экипаж», «паровая карета». С 1837 года Герстнер уже использует слово «паровоз». В отчётах Царскосельской железной дороги слово «паровоз» впервые появляется 8 февраля того же года[2].
пейзажные картины, выстроенные по излюбленной поэтом вертикали, определяются двумя естественными доминантами — небом и горами. образ далеких вершин связан с белым горним миром, который противостоит «удушливо-земному» существованию. подобная антитеза моделируется в стихотворении «снежные горы», первоначальная редакция которого включала и анализируемый текст. «дольный мир» предстает пассивным, «полусонным» и обессиленным, а «выси ледяные» полны жизни — таинственной, «огневой», недоступной человеческому разуму.
«утро в горах» 1829 г. обнаруживает традиционную образную структуру тютчевской природной зарисовки: вершины окружает яркая «лазурь небесная». последнюю характеризует необычное олицетворение, наделяющее деталь пейзажа свойством ощущать человеческие эмоции — смеяться. «светлая полоса» долины, пролегающей между гор, отражает великолепие голубого неба. в стихотворном тексте встречается лаконичная отсылка к прошлому: ночью прошла гроза, и поэтому утренняя панорама выглядит особенно ясной, чистой, выразительной.в поэтическом тексте фигурирует колористическая лексика с чистыми оттенками голубого и белого. она поддерживает восторженное романтическое настроение лирического «я», очарованного открывшейся панорамой. идеальное пространство «недоступных громад» становится прибежищем неземных существ — небесных ангелов. об этом говорит лирический субъект позднего стихотворения «хоть я и свил гнездо в долине…» показательно, что душа человеческая рвется ввысь, желая освободиться из «густого слоя» земной суеты.