Аудио рассказ русского советского писателя Николая Дмитриевича Телешова, 1867 - 1957 годы жизни, "Домой" о мальчике Сёмке. "Это был один из тех бездомных детей, которые остаются сиротами после переселенцев. Родители его умерли в пути от тифа, и Сёмка остался одиноким среди чужих людей и среди чужой природы... Кажется, всё, что только возможно придумать для человека, всё это видела и испытала обширная Сибирь... Проходили по ней тысячи вёрст закованные арестанты,.. весело звеня бубенцами, мчатся резвые тройки, а по тайгам бродят беглые каторжники, толпы переселенцев тянутся из России почти сплошной вереницей,.. а навстречу им идут назад другие толпы, обнищавшие, голодные и больные, и много их умирает по пути, и ничто никому не ново... И Сёмка шёл без устали, без боязни...- Дяденька, подвези, сделай милость! - Тётенька, дай, родимая, хлебца! - Все его жалели, и Сёмка был сыт..." Встретился ему человек "...был немолод, с серой короткой бородой, с загорелым и обветрившимся лицом, с узкими впалыми глазами. На ногах его были надеты шерстяные пимы, на плечах пёстрый пиджак, а на затылке картуз. Пошли вместе в Расею. "- Видишь - голодней стало: значит, к Расее подвигаемся. А за горы перевалим, там ещё голодней будет..." Простыл под дождём Сёмка, Незнакомец донёс мальчика до больницы. Сдал в больницу, а в нём самом исправник опознал беглого каторжника. И отправили Незнакомца обратно в Сибирь на каторгу. А Сёмка был
Смотря для кого. Если для самого так называемого "злодея", то он может оправдаться не только высокими целями, а вообще чем угодно. Ну и смотря конечно какого уровня злодеяние. Если например это какой то сильный ущерб человеку, его здоровью/жизни/может дорогому имуществу, то конечно это не оправдать высокими целями, а если так, по мелочи(я правда не знаю как может мелочь - злодеяние привести к выской цели), то в принцепи да. Ну а так, добавочная цитатка так сказать: я не считаю цели, совершенные с каким то злодеянием высокими. Так что конкретный ответ - нет, не может.
Кажется, всё, что только возможно придумать для человека, всё это видела и испытала обширная Сибирь... Проходили по ней тысячи вёрст закованные арестанты,.. весело звеня бубенцами, мчатся резвые тройки, а по тайгам бродят беглые каторжники, толпы переселенцев тянутся из России почти сплошной вереницей,.. а навстречу им идут назад другие толпы, обнищавшие, голодные и больные, и много их умирает по пути, и ничто никому не ново... И Сёмка шёл без устали, без боязни...- Дяденька, подвези, сделай милость! - Тётенька, дай, родимая, хлебца! - Все его жалели, и Сёмка был сыт..."
Встретился ему человек "...был немолод, с серой короткой бородой, с загорелым и обветрившимся лицом, с узкими впалыми глазами. На ногах его были надеты шерстяные пимы, на плечах пёстрый пиджак, а на затылке картуз. Пошли вместе в Расею. "- Видишь - голодней стало: значит, к Расее подвигаемся. А за горы перевалим, там ещё голодней будет..." Простыл под дождём Сёмка, Незнакомец донёс мальчика до больницы. Сдал в больницу, а в нём самом исправник опознал беглого каторжника. И отправили Незнакомца обратно в Сибирь на каторгу. А Сёмка был